Купить права на до-диез,
И стать соавтором Шопена,
И вновь придумать полонез,
Пока шипит в бокале пена,
И прошептать ему спьяна,
Разбив бокал на пиццикато:
«Вот в этом месте, старина,
Выходит слабовато как-то…»
Упала в озеро луна.
Пусть – падшая. Весь мир греховен,
Двукратная в пруду луна,
Мой до-диез, и Ван Бетховен
Растрясывает седину
По голове свей косматой.
Мой до-диез, как ключ, ему
Откроет лунную сонату.
Рояль, как облако, повис,
Блестит воротничок крахмальный.
И богом – свесив ножки вниз –
На нем тревожится Рахманинов.
Я захлебнулся в этих звуках.
Я сочинил бы водопад,
На подоконнике настукав
Костяшкой пальца нужный лад,
Я в гамме звук услышу тот,
Когда задумается мир твой,
И папоротник зацветет,
И куст терновый будет миртовый.
Смеюсь кощунству своему,
Прости за сказанное выше…
Я
Все равно
В тебе займу
Свою
Особенную нишу
Егор Сальников

И стать соавтором Шопена,
И вновь придумать полонез,
Пока шипит в бокале пена,
И прошептать ему спьяна,
Разбив бокал на пиццикато:
«Вот в этом месте, старина,
Выходит слабовато как-то…»
Упала в озеро луна.
Пусть – падшая. Весь мир греховен,
Двукратная в пруду луна,
Мой до-диез, и Ван Бетховен
Растрясывает седину
По голове свей косматой.
Мой до-диез, как ключ, ему
Откроет лунную сонату.
Рояль, как облако, повис,
Блестит воротничок крахмальный.
И богом – свесив ножки вниз –
На нем тревожится Рахманинов.
Я захлебнулся в этих звуках.
Я сочинил бы водопад,
На подоконнике настукав
Костяшкой пальца нужный лад,
Я в гамме звук услышу тот,
Когда задумается мир твой,
И папоротник зацветет,
И куст терновый будет миртовый.
Смеюсь кощунству своему,
Прости за сказанное выше…
Я
Все равно
В тебе займу
Свою
Особенную нишу
Егор Сальников
